August 1st, 2019

ангелочек

(Книга) Борщ Суркова про войну

Ну, а че? Всем можно, а Суркову нельзя? Тем более, ничего принципиально отличного от предыдущих версий там нет:

Треф и Строгий вошли без доклада, да еще и закуривая на ходу едкие неэлектронные сигареты. Командарм Фреза поморщился, его бесили неуставные манеры старослужащих. Он почти истребил в рядах ополчения все эти вольности, к которым привыкли бойцы в первые, самые страшные и куражные месяцы войны, когда полевые командиры никому не подчинялись и воевали друг с другом не меньше, чем с врагом. Но у нескольких самых известных и авторитетных героев, вроде Трефа и Строгого, сохранились кое-какие привилегии. Например, вот так вваливаться к начальнику. И говорить ему «ты». Фреза терпел, терпеливо, помалу, чтобы не пережать, чтобы до бунта не дошло, наращивал дистанцию между ними и собой. Знал, что к новому году у него все будут, как все.

Он и сам был из таких, первозванных и легендарных, но мыслил как-то несвободно, прямоугольно. И если человек не вписывался в общий ряд, без колебаний выламывал из него все выдающееся, теряя порой самое полезное в нем, лишь бы не выделялся и не нарушал строевого однообразия. Поэтому в центре выбрали его и поставили над всеми, когда-то равными, командирами. Он сделал из веселого партизанского сброда угрюмую неодолимую армию. Он одерживал на всех фронтах скучные неоспоримые победы. Его битвам не хватало зрелищности. Его не любили солдаты. Его не боялись враги. Но его солдаты побеждали его врагов.

— Чего надо? — спросил Фреза и посмотрел на степь. Ночью из степи прилетела ракета и взорвалась этажом ниже. Внешняя стена кабинета обвалилась, и открылся прекрасный вид: станицы, ставки, притаившиеся возле станции стаи танков. Справа чернел большой терриконовый хребет, слева медленно протекал неглубокий восточный ветер, на котором вольно разлегся одинокий сапсан.
— Ты знаешь чего, — ответил Треф. Фреза заметил, что наград у Трефа со вчерашнего дня прибавилось: какая-то грязно-желтая медаль высовывалась из-под загадочной восьмиконечной звезды где-то на животе. Грудь давно уже была плотно завешана всякими самодельными крестами, медалями, звездами


Весь текст

Я , может быть, тоже прочитаю. Начало мне уже нравится. Треф и Строгий просто входят. У предыдущих авторов они всегда входили в " располагу". Заметный прогресс.

Не прошло и пять кликов, а вот и ЭРОТИКА:

Collapse )


Великий писатель Сурков очень правильно понял, что эротика- абсолютно необходимая часть большой книги о войне.
Я пропустил момент борьбы за простое человеческое счастье, а может и не было борьбы, и сразу попал на песнь торжествующей любви:

Collapse )

Здесь перед вами образец украинского эротического рассказа, где герои распаляются сперва на базаре, "скупаясь" продуктами для борща, и у плиты, где хозяюшка готовит его часов восемь.
А любовный экстаз наступает, когда любимый ест борщ, а его Прекрасная Дама смотрит на него и подливает новые порции.

Внезапно на читателя выскакивает фраза:

ПОСЛЕ БОРЩА

После борща они занимались любовью


Что вызывает не только неловкость, но вполне законный вопрос: а зачем?
Впрочем это понятно. Некоторые после борща курят, других в сон клонит, третьих пробивает на побазарить. А есть и те, кто экстаз поедания борща гасят " занимаясь любовью".

Там еще дальше много интересного будет, но недолго. Впрочем, не буду вам портить удовольствие от книги, сами читайте.
Всего делов-то двадцать минут на чтение.
Борщ есть и то больше времени занимает.
У тех, кто его любит, конечно.