November 17th, 2019

ангелочек

О вреде великой русской литературы

Здесь
Тема вреда великой русской литературы недостаточно раскрыта.
У тяги к рабству, как минимум, две стороны. Это тяга быть рабом и тяга иметь рабов.
Не знаю, какова опасность первого явления для русского человека в 2020 году, говорят, большая, прегромадная.
Но часто я вижу, что вторая опасность куда актуальнее, причем до такой степени, что на известном уровне благосостояния многие граждане не то, чтобы хотят иметь рабов, но уверены, что уже имеют, и печалит их лишь одно- что сами рабы не догадываются об этом.

Но, конечно, же, это не единственный вред великой русской литературы.
Самый большой ее вред заключается в том, что она великая и многим людям это путает карты, их картина мира была бы менее противоречива, если бы великой русской литературы не было вовсе, или хотя бы она была не великая, а малая. Как литератора какой-нибудь гордой республики, обретшей независимость и накачивающей своих авторов собственноручно и с помощью международных симпатиков большими гуманитарными насосами.

Впрочем, современные русские писатели над этим работают и наверняка настанет день, когда Достоевского, Пушкина и Тургенева все же погребут под монбланами маленькой по значению, но большой по количеству современной прозы.
Как русское кино, с которым это получилось быстро и хорошо.

Вопрос же, почему великие русские писатели не писали о вреде рабства, напоминает один диалог из книги Фицжеральда:
- Давайте в сценарии по "Манон Леско" пропишем хэппи-энд!
- "Манон Леско" уже сто лет делает сборы и без хэппи- енда.

Ну, не писали. Что ж поделаешь. А читают все ведь. И не только в России.

ПС. Автор поста так увлекся, что проехал нужную ему остановку. Уличая русскую литературу в равнодушии к проблеме рабства, сам того не заметив, влез в пальто советского литературоведа, коему во всякой книге требовалось отыскать проблеск борьбы народа с помещиками и царизмом. Обычно находили. Но блогеру хочется, чтобы в великой русской литературе этого было ЗНАЧИТЕЛЬНО БОЛЬШЕ.
ангелочек

Как надо писать книги для детей

Прелестно
Рецептом успеха сам, конечно, не воспользуюсь, но подход понравился.

Collapse )

Звучит " забавно" ( ненавижу это слово), пока не вспоминаешь об исторической перемене концепций детства. Долгое время периоду детства не придавалось никакого самостоятельного значения, предполагалось, что у него одно предназначение- поскорее и получше приготовить детей к взрослой жизни.
В наши дни возобладал обратный взгляд- детство считается периодом, наделенным громадным значением, взрослость же - не более как потенциальность " кормить детей", и никаких выпуклых функций периоду взрослости более не приписывают.
К тому же рекомендуется период детства пролонгировать лет до срока, что не так глупо, если помнить, что взрослые не имеют никакого значения, кроме...
Книги Сотника в этом смысле, конечно, " доисторические".

Иллюстрации детских книг

Не случайно, когда Советская Власть начала готовить самоликвидацию и заранее обрабатывать граждан на предмет оглупления, она в первую очередь стала резко снижать уровень иллюстрирования – вы можете проследить процесс на качестве рисунков, например, в журналах «Мурзилка» и «Пионер».


Не обязательно о книгах и не для детей

Всё было проще и обиднее. Никто специально русские (российские) таланты не гнобил, просто сама советская система унаследовала от Империи худшие качества - уничтожение наиболее рациональных особей. Это же не советское изобретение. Это последовательное развитие русской культуры, уже в правление Николая Первого категорически отказавшейся от рационализма и просветительства.
Так что в советское время выживали именно те, кто не просто отдавал себе отчёт в положении вещей, но и был способен оказаться на даче, когда за ним приезжали из НКВД. Мейерхольд всё понимал, но относился к Советской Власти всерьёз - и погиб. Его ученик Эйзенштейн всё понимал, но воспринимал Советскую Власть как игру - и оставался жив там, где одни гробы повапленные стояли.


Тоже часто об этом думал, что не было никакого так удобного многим " нашествия марсиан", длиной в 70 лет. Все было всему родственно а если и нет, то в сторону улучшения, таких чуждых инъекций рационального.
Теперь вылечились и счастливы безмерно.