November 24th, 2019

ангелочек

великая русская литература

Сенчин не занимается политологией или вульгарной социологией. Его авторское внимание на ином. Он говорит нам о нас. Скрупулёзное воссоздание на бумаге духа восьмидесятых порою вываливается из реализма в натурализм. Тщательность, с которой Сенчин воспроизводит детали из детства и юности главного героя, вначале удивляет. Зачем она понадобилась автору*? Неужели только собственная, человеческая ностальгия заставляет смаковать все эти марки, значки, модельки машинок, названия мопедов, сигарет, деталей одежды? Кино, которое смотрели, группы, которые слушали, еда, которую ели, и алкоголь, который пили, обрушиваются на читателя, словно из кузова самосвала


Как это " зачем"? Чтобы его читали люди, которые по эпохам , городам, прошлом и будущему ходят как по супермаркету и во всем видят только колбасу, джинсы, жвачки, мопеды, сигареты, модели, ценники, было или не было, или было, но на складе, и с кем пришлось договариваться чтобы купить и сколько сверху давали...
Потом оказывается, это " человеческая ностальгия".
"Вчера, но в очереди, но по пятьсот, а зато мы были счастливыми", ну да, ну да.
Вариант: "вчера по пятьсот, и в очереди, не забудем не простим."
Но это присказка. Сказка начинается, когда в этих романах- супермаркетах возникает нечто, выдаваемое автором за человеческие или любовные отношения героев...

Лорченков однажды писал, что в романах Стругацких о женщинах рассказывают как о вещах, а о еде- как о людях.
Сильные духом люди могут ознакомиться с отрывком ( во многом типичном) так называемой игривой истории.
После чего понимаешь, что все-таки лучше бы автор рассказывал дальше о колбасе и джинсах.
Тем более, что это " человеческая ностальгия".