February 22nd, 2021

ангелочек

(no subject)

Современная русская литература, равно либеральная, патриотическая, постмодернистская, синяя и зеленая существует под лозунгом " гуртом легче и батьку бить". То есть все пишут одинаково плохо, но все всем друзья, охотно генерируют "критические школы", в зависимости о примыкания к одной из которых хвалят "своих" и поносят " вражеских" писателей.
И в этом теплом бульоне дружбы по ФБ и в реале теряется мысль, что единственный возможный итог существования пишущего человека заключается даже не в том, что он патриот или примерный семьянин, а те тексты, которые он породил не в порядке " критической критики", а в виде повестей, романов, рассказов, причем совершенно все равно, сколько ему поставили лайков, сколько у него друзей в ФБ, сколько он привез гуманитарки в мятежные регионы и сколько ему выдали благоприятных отзывов и премий.

Это весьма банально, и , конечно же, всем известно. Но... правда хорошо, а счастье лучше, живем один раз и сегодня. А сегодня надо есть , пить, получать положительные эмоции и за неимением денег хотя бы греться мыслью " у меня много друзей".


Диалог же Воланда с Иваном Бездомным про то, что не надо читать стихи Бездомного, чтобы понять, что они отвратительны, тоже вторичен в жизни пишущего человека в свете соображения, что жить надо сегодня, а жить- это означает участвовать в сетевых срачах о судьбах литературы, о том, что вот опять премии выдали незнамо кому, что враждебные писатели пишут плохо, а дружественные хорошо.... и ложиться спать с чувством, что день прошел не зря, потому что " боролся". Хотя, по идее, пять простыней остроумнейшего текста Х. , суть которых сводима к одной фразе " Новый роман У. отвратителен" не сделают лучше повесть самого Х.

"Всю жизнь читаю литературную критику на себя, но запомнилось только, как Скабичевский предрек, что умру под забором".(с)

И поди найти сегодня человека, который помнит фамилии тех, кто создавал тонны критики на Чехова.

Впрочем, я не уверен, что в таких делах засчитывается только " вечность". Прожил Чехов всего-то 44 года. И не факт, что только от отсутствие в его время пенициллина, а может быть и немножко потому, что "Работали братья".
Впрочем, сейчас такое мало кому грозит. Во-первых, антибиотики уже есть. А во-вторых, Чеховых уже нет.
ангелочек

Почему сейчас пишут прозу плохо

Потому что случился негласный договор всех со всеми, что жизнь- это одно, а Литература- другое.
В жизни вас никто не будет слушать более двух минут, если вы не сообщили то, что хотели сказать, за это время. А книге, предполагается всеми - можно и нужно не иметь определенного месседжа на протяжении 500 страниц.

В жизни человек занимает уши другого, если хочет дать ему какую-то информацию о мире, о деле, ну, хоть о себе самом ( последнее в наши дни должно оправдываться близкими отношениями или платой за консультацию психолога, второе для всех предпочтительнее).
В книге автор может претендовать на трое суток читательского времени, чтобы поведать о нюансах своей тонкой душевной организации и своего быта.

В книге сейчас заложено условием считать важным то, что в жизни важным никто не считает, примеры бесчисленны.

В жизни понятно, что всем на всех наплевать и твое мнение- это твое мнение, а твои проблемы- это твои проблемы. В книге автор рассказывает о своих проблемах, причем не сегодняшних, а например, бывших у него в 90-х годах в предположении, что это будет интересно многим.
Но это в лучшем случае. В худшем он пишет " фэнтэзи", у героев которого есть по ходу повествования те проблемы, которые сам автор счел бы глупыми, и в жизни не пошел бы в место, где может встретить подобных людей, а в романе занимается ими полгода написания и хочет, чтобы ими заинтересовались другие.

В жизни мужчина, у которого на протяжении двадцати лет его взрослой жизни была только одна женщина- его жена- не будет распинаться на тему странностей любви, и демонстрировать глубокое знание эротики, чтобы не быть высмеянным. В современной литературе он может рожать в год по роману о любви и пиариться как главный эксперт по эротике. ( Под настроение это вообще будет роман о любовной жизни людей другой, чем он сам, ориентации)
Та же пропорция сохраняется в области военной и исторической прозы.

Поскольку люди пишут книги о вещах, в которых ориентируются слабо, или о вещах несуществующих или о тех, которые, по большому счету, не очень задевают даже их собственные душевные струны, понятно, что выходит, мягко говоря, скучно.

В связи с этим авторы предлагают читать и ценить их книги , например, за " стиль". Или за " язык".

Если вам подарили пальто из полиэтилена, или его до вас носила дюжина людей, или его вообще сняли с умершего, вам остается сосредоточиться на мысли, что это пальто - стильное.
Так , как видимо, и с литературой можно.

Наконец, есть авторы, которые жаждут поделиться тем, что их реально волнует, обрушить, так сказать, на читателей свой уникальный экзистенциальный опыт. Допустим, связанный с рождением ребенка, переездом в другую страну на ПМЖ или борьбой за низкие цена на ЖКХ.
По идее, читателей таких книг должны быть миллионы.
Кто ж не хочет узнать, как человек рожал, устраивался в США или поймал ЖЭК на коррупции и добился советских цен на отопление?

Но таких книг теперь мало, потому что их извели злые литературные критики, раз и навсегда вынеся приговор " реализму" и объяснив, что нашим людям этого не нужно.
И потому, если и отыщется сегодняшняя книга про эмиграцию, то построена она будет как постмодернистское фэнтэзи и герой ее, например, приехавши в Нью-Йорк или Квебек, десять лет просидит у окна своей квартиры, глядя на стенку соседнего дома и вспоминая ненавистную бывшую родину.

И читая эту книгу, мы так и не поймем, красивы ли города Нью-Йорк и Квебек, но мы ж и так знаем, что да. Поэтому автору уже писать об этом вроде и незачем.