April 20th, 2021

ангелочек

Литература травмы и надежды

Но если несомненно, что стремиться к страданию как венцу своего бытия было бы ложно, то так же несомненно, что человечество должно удержаться от того, чтобы вступать всецело в формы европейской цивилизации. (с) В.В. Розанов
Очень точно: именно труд человеческий испытывает неудовлетворенность. 130 лет назад Розанов написал эту статью, но ровным счетом ничего не изменилось. Потому что за эти 130 лет прибавочная стоимость труда десятикратно возросла, а страдание стало венцом бытия. Именно оправданием такого порядка вещей занята европейская культура сейчас. Собственно, русская современная литература (как калька европейской) занята тем же самым. Литература страдания и травмы вытеснила литературу надежды.



Тут ведь как. Тонет жена и теща- кого спасать?

Один человек, например, страдает, от того, что опять подсунули бриллианты плохой огранки, а в метро штрафуют за маски.
Другой полон надежд. Он надеется, что привезут гуманитарку, что пустят трамваи, что он будет идти по улице и найдет кем-то потерянный кошелек с 200 рублями.
Если оба они- герои двух романов, то, понятно, первый роман о травме и это плохой роман. Второй- о надежде, и это хороший роман.
А если это в жизни происходит, то ну их в баню, друзья, такие надежды, лучше метро и маски.

Литература травм она ведь не в пробирке заводится, а в жизни, в которой у людей все есть, но он травмированы рожном.
А надежда светит тем, кому, вроде бы, терять уже нечего.
И это очень большой вопрос, что нужнее: хорошая жизнь или хорошая литература.

Но поскольку Филиппов в булочную на метро ездит, ему представляется, что литературу жаль, а метро и булочная никуда не денутся.

ПС. За европейскую литературу я спокоен. Например, когда ста миллионам людей, у которых, вроде бы, все есть, год нельзя выходить на улицу, то хоть один из них ( а больше и не надо) напишет роман о надежде вдохнуть свежий ветер и подставить лицо солнцу.
А если подумать, то легко найдем и другие реальные поводы европейской литературы надежд.
Вопрос в том, найдутся ли издатели, готовые это опубликовать, и это опять-таки тема надежды, которой так не хватает Филиппову.

ПС. Взорванный литературой надежды сам Филиппов предпочитает писать о рассказы о времени коммунальных квартир, где все дружили и помогали друг другу.

Как тут не вспомнить о неких мистиках, грозящих писателям тем, что свою загробную жизнь они станут проводить в пространстве своих произведений...