April 27th, 2021

ангелочек

(no subject)

"Провинция имеет страсть убивать творческих людей и немедленно забывать о них" ( с)

Тем хуже для творческого человека, если созидая, он имеет в качестве целевой аудитории население провинции. Тут вполне уместно задать вопрос: может ли творческий человек быть дураком? Может, но это не обязательно.
В конце концов, за симулякром творчества очень часто стоит банальная жажда ( всеобщей)любви,* и тут еще вопрос, где тот или иной творец ее обретет: в Париже, Москве или Урюпинске, коль скоро в Урюпинске специфическое качество продукта можно проапгрейдить за счет того, что поэт и его читатели пили портвейн в пятом класса, и это веский повод любить поэта и его стихи хотя бы его одноклассникам.
Collapse )
ангелочек

(no subject)

О постмодернизме в трех строчках:


Так что ради вящего проникновения в прозу К. не лишним будет перечесть «Тараса Бульбу», «Хазарский словарь», переслушать «Кино» и «ГрОб»( " Гражданская оборона")

Тут ключевое понятие ПЕРЕчесть, и ПЕРЕслушать а не ПРОчесть или " в первый раз прослушать", поскольку ПЕРЕчитывание, а особенно ПЕРЕслушавание предполагает почти спиритический вызов " духа эпохи", притом не духа эпохи вообще, а того именно духа, который сопровождал людей,
слушавших Цоя и "Гражданскую оборону" с удовольствием.

Именно у них есть шанс проникнуться рассказами К, что в известной степени делает К. " писателем для избранных", ну что ж поделаешь. Многим как раз так нравится.

Правда, " Тараса Бульбу", вроде, не назовешь книгой для избранных, но с другой стороны тот факт, что это часть школьной программы не отменяет другого: что по своей воле в зрелые годы перечитывают его с удовольствие немногие, так что в этом смысле " Тарас Бульба" тоже " Цой".
Просто это всем Цоям Цой.

Хазарский словарь, написанный в 1984 году стал доступен советскому читателю где-то в 1989 году, будучи опубликован в рижском журнале " Родник".
Ну как доступен. Чтобы его прочесть, надо было знать про " Родник" ( латвийский язык было знать не обязательно, журнал выходил на русском), покупать или выписывать его, любить этот вид чтения...
Все это вместе и порознь никому не запрещалось.
По итогу- пара тысяч русских именно тогда и прочли книгу. Остальные потянулись двадцатью годами позже, или , как вариант, ограничились отсылками на нее в книге К.

ПС. Ширяев толкует книгу К. как историю человека, который хочет сменить касту " кшатрия на брахмана". Если это так, это трогательно, на фоне легиона современников, которые без колебаний считают себя всем одновременно.
Приятно видеть человека, который точно знает, кто он такой, даже если он при этом хотел бы стать кем-то другим.