k_k_kloun (k_k_kloun) wrote,
k_k_kloun
k_k_kloun

Category:

ЛИТЕРАТУРА ГЛАЗАМИ БЛОКАДНИКА

Никогда не понимаешь так явственно всю никчемность великой русской литературы, как во время блокады.
К чтению во время блокады подталкивает масса причин. Первая из них: несмотря на то, что у тебя огромное количество практических, земных проблем, тем не менее, ты имеешь очень много свободного времени. Поскольку проблемы эти не решаемы твоими собственными силами. Что выясняется довольно быстро и ценой затрат небольшого личного времени.
Вторая причина- отсутствие доступа к другому времяпровождению. К встречам со ,знакомыми, хобби, ремеслам, к интернету, само-собой.
Ну и третья, которая все-таки скорее первая по значимости и работает не у всех без исключения: чтение - твоя старая привычка. Ты это делал раньше и следование этой привычке несет с собой ощущение какой-то стабильности и все то, что ты привык получать в процессе чтения. Небольшие мысли. Ненеприятные чувства.
Возможно, исходя из этих причин, найдутся блокадники, проводящие время с томиком Платона или учебником баллистики. Я же отыскал старые журналы и книги с произведениями умерших и современных писателей.
Наиболее благоприятное впечатление произвели на меня англоязычные авторы. Тут все было без обмана. При чтении я испытывал те же эмоции, что и много лет назад. Со страниц на меня веяло ощущением стабильности и логики, которой пропитан мир героев и их авторов. Даже когда перечитывал «Опрокинутый мир» Приста. (Кстати, в нем я отыскал множество аналогий с сегодняшней ситуацией в городе, где я сейчас нахожусь).
Что бы не делали герои англоязычных авторов – жили, думали, перепиливали друг друга циркулярными пилами или путешествовали на уловителе гравитационного поля, в конечном итоге их жизнь осмыслена. Так и хочется написать «свыше». Ощущение логики и осмысленности проистекает из самого способа строить предложения не меньше, чем из последовательности событий или мыслей и высказываний героев. Второе: при чтении англоязычных авторов не возникает ощущения какого-то изначального свинства, стоящего за историей, заложенного в условия игры, жизни персонажей, сюжета, привнесенных обстоятельства. Даже в то, что автор назначает « катарсисом». ( В отличие, например, от произведений Зощенко, Хармса, Платонова, и др., список велик). Это изначальное свинство, я полагаю, Есенин и именовал « страна Негодяев». Впоследствии оно выросло и окрепло, набрало красок, отнюдь не исчезло, в литературе во всяком случае.
Я перечитал еще пару немецких авторов, одного-двух французов, и итальянца, Моравиа. Писателей родом из Албании, Болгарии, Словении, Исландии трогать не стал. Ибо,
уже введение в роман : »Свинопас Ыытхен был парень хоть куда», меня не впечатляет.
Как-то их всех тянет прославлять малую родину и почему-то именно через памятник свинопасам Ыытхенам.
К сожалению великая (и малая) русская литература в большей своей части посвящена местным Ыытхенам, разных лет рождения.
Вот, я взялся за Бунина. Каюсь, о нем напомнил товарищ Михалков, рекламирующий по единственному доступному нам каналу «Россия24» свою новую фильму. Фильму про хорошем раскладе я посмотрю не раньше, чем через год. В нормальной жизни я никогда не скачиваю прославленные Свеженькие фильмы. Знаю, что редко стоят они той пленки, которая на них потрачена. Даже если это не пленка, а «цифра». Но томик Бунина есть. Несколько рассказов, в основном рассказы о народной жизни, писанные Бунины ровно сто лет тому назад на Капри. Мне трудно понять, зачем писатель, живя на Капри, воскрешал в памяти всех этих Големов и тщательно переносил их на белоснежные листы бумаги. Думаю, немалую роль играли гонорары. Мне стыдно так думать. Но иной причины я найти не могу.
Когда-то русским писателям втемяшилось, что они должны описывать жизнь « народа». Причем, разумеется, при сем предполагалось, что народ- это непременно крестьяне, извозчики, в крайнем случае купцы. И больше никто. Идея эта была больше чем плохая. Откуда она взялась – о том говорить не буду. Думаю, на эту тему есть масса исследований.
В общем и целом посвящать повесть кухарке глупо по двум причинам. Сама кухарка этого не прочитает, она, как правило, неграмотная. А если это современная кухарка, то она читать не любит. А если и читает, то скорее «Космополитен». Там тоже есть рассказ о кухарке. На второй, максимум, третьей странице кухарка выходит замуж за олигарха, вы знаете.
Все остальные читать про кухарку не будут. Кухарки им осточертели в обыденной жизни. Есть небольшое исключение: чтобы заинтересоваться книгой про кухарку, человеку нужно быть одновременно любить книги, быть сравнительно праздным и, главное, бытийно дистанцированным от кухарок. Например, книга про кухарку может заинтересовать принцессу. При этом она должна быть принцессой в двадцатом поколении, а не порослью нуворишей. И дистанция эта должна быть гарантирована. То есть, если принцессе позавчера предложили поработать в столовой для обездоленных, а вчера здоровый коллектив кухарок заявил, что паек, выдаваемый в качестве зарплаты коллективу, слишком мал, на всех его не хватит, и поэтому принцесса должна уйти, то книга про кухарок ЕЙ БУДЕТ НЕИНТЕРЕСНА.
Другими словами, история из жизни кухарок интересна только тогда, когда она субъективно оказывается на позиции «фэнтеэи». Но, напомню, главной гордостью авторов таких книг является «реалистичность», узнаваемость. То есть возможность каждому, кто хорошо знает кухарок, прочитать и сказать:
-Да. Похоже. Все так и есть.
Возможно, современная Бунину читающая публика с интересом вникала в страницы, по которым блуждали персонажи его народных, реалистических рассказов. В 1915 году интересоваться » мужиками» было, очевидно, модно.
В книге было несколько новелл из сборника « Темные аллеи». Рассказ «Грамматика любви» оставил во мне чувство тяжелого недоумения. Помещик, влюбившийся в какую-то за .. анную Лушку, вызвал не восторг насчет того, что он «избранник богов, через которого в мир идет святая энергия Эроса», а соображение, что читатель имеет дело с выродком, наделенным всеми приличными этому случаю симптомами.
Потом я отложил Бунина и достал с антресолей подшивки «Нового мира». Несколько десятков номеров, где в оглавлении стояла фамилия Солженицына, сразу положил обратно.( После перестройки «НМ» пару-тройку лет занимался, по-моему, только публикацией Солженицына).
Ну, чтобы вас не томить, скажу, чтО я одолел. Небольшую повесть Токаревой « Я есть, ты есть, он есть». Один рассказ Маканина. Рассказ был о присутствии сюрреалистического в жизни слесаря, женатого на кухарке, и его друга-ассенизатора, полюбившего женщину за то, что у нее было большая ж….(Я не шучу. Рассказ называется » Сюр в Пролетарском районе»). Да. Маканин следовал Бунину и всем остальным русских писателям, главным достоинством извечно почиталась «боль за судьбу простого человека» и «неподдельный интерес» к нему.
Подшивку я не выкинул. Вы, наверное, не знаете, но толстые журналы - несравненный утеплитель. Если ими заложены большие книжные полки, то в комнате гораздо теплее. Печку ими топить невозможно, быстро горят. Но утеплять - да. Зима на носу.
Вопрос об отплении пока открыт.Ночью прикладываешь руку к окну, остается след, как в фильме «Титаник». Но это только до тех пор, пока не сравнялась температура снаружи и внутри помещения.
Русские писатели по каплям выдавливали и продолжают выдавливать из себя рабов. Как завещал Чехов. К сожалению, делали они то не в горшки, а в свои повести и романы. Потом это все преподносилось читателям. И по совокупности получило название «литературы». Причем выдавив одного раба, тотчас же бегут на поиски следующего. Чтобы его проглотить и потом опять выдавить.
Некоторую честность выказал Сорокин, когда сказал, что создание книг для него - это просто психотерапия. Он освобождается от всего того, что не хотел бы носить с собой. Все прочие как на допросе клялись, что их Еремы, Микиты, Митрохи - это лучшее, что они отыскали в этом мире и дарят своим читателям. Что рассказы о Митрохах -это притчи, эпосы и белые держатели, на которые надо равнять свою грешную жизнь.
В общем, если вам предстоит пережить блокаду, не берите туда с собой русских писателей. В их книгах нет ничего, что поможет вам духовно выстоять в эти нелегкие дни, месяцы…а быть может и годы.
Кстати, для чтения в блокаду непригодны и авторы, пишущие на любом языке мира, если пишут о «народной жизни». Попался один роман какого-то зимбабвийского писателя, описывающего жизни в обычной зимбабвийской деревушке. В топку.( Фигура речи. В жизни так, как уже сказал).
Subscribe

  • (no subject)

  • (no subject)

    С Днем Футбола! Стадион в Питере. А космос-то, братцы, никуда не делся. Он просто в футбол перешел.

  • (no subject)

    История о том, как Александра 111 посмертно наградили магендавидом, и немедленно лишили награды, даже лучше, чем стена плача в центре Москвы.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments

  • (no subject)

  • (no subject)

    С Днем Футбола! Стадион в Питере. А космос-то, братцы, никуда не делся. Он просто в футбол перешел.

  • (no subject)

    История о том, как Александра 111 посмертно наградили магендавидом, и немедленно лишили награды, даже лучше, чем стена плача в центре Москвы.…